«Лошадь можно привести к воде, но ее нельзя заставить пить»

Белова Анна Григорьевна

Принятый недавно закон «Об особенностях управления и распоряжения имуществом и акциями организаций, осуществляющих деятельность в области использования атомной энергии», вкупе с Федеральной целевой программой (ФЦП) развития атомного энергопромышленного комплекса Российской Федерации (утверждена Правительством России в октябре 2006г.), Программой развития атомной отрасли Российской Федерации, утвержденной Президентом России в июне 2006г., призван не только вернуть Россию в число стран — активных игроков на международном рынке атомной энергетики, но прежде всего компенсировать растущий энергодефицит в самой России. О том, как будет проходить реформа, рассказывает руководитель отраслевой подкомиссии по реструктуризации ядерно-энергетического комплекса, первый заместитель гендиректора ОАО «Техснабэкспорт», советник руководителя Росатома Анна Белова.

ФЦП рассчитана на 9 лет, до 2015 года. Общий объем финансирования должен составить 1 471, 4 млрд рублей. В результате должно быть введено не менее 12 ГВт мощностей атомных электростанций, а атомная энергетика должна будет расти опережающими темпами по сравнению с другими направлениями энергетики. Ее доля в энергогенерации к 2015 году должна достигнуть 20% (сейчас менее 16%). Ведущая роль в реализации ФЦП отводится создающемуся интегрированному холдингу ОАО «Атомэнергопром». По замыслу реформаторов, в нынешнем виде атомная отрасль неэффективна и не способна развиваться. Основные препятствия носят как правовой, так и технологический характер. С правовой точки зрения, в атомной отрасли, считают авторы реформы, сегодня невозможно создать аналогичную уже существующим, скажем, на Западе, вертикально-интегрированную структуру. Как следствие — невозможно обеспечить эффективное управление и создание конкурентоспособной на мировом рынке продукции. Главное препятствие тут то, что преобладающая организационно-правовая форма большинства предприятий атомной отрасли — это ФГУПы.

Другая проблема заключается в том, что при наличии сегодня исключительной федеральной собственности на ядерные материалы (ЯМ), ядерные установки (ЯУ) и пункты хранения, невозможно совершать какие-либо сделки с объектами использования ядерной энергии, а также развивать минерально-сырьевую базу отрасли. В частности, статья 5 закона «Об использовании атомной энергии» разрешает передачу ядерных материалов юрлицам только в пользование, что поставило всю хозяйственную деятельность предприятий атомной отрасли вне закона. Ведь, в условиях рыночного хозяйствования, предприятия отрасли на практике работают с ЯМ и ЯУ именно как их собственники. Например, предприятия разных технологических переделов (то есть циклов) передают друг другу ЯМ по технологической цепочке на основании хоздоговора. Но поскольку они не являются собственниками ЯМ, такая хоздеятельность формально незаконна. В области экспорта исключительно федеральная собственность тоже создавала серьезные правовые проблемы, снижая конкурентоспобность России на международном рынке. Так, при ввозе в Россию на обогащение иностранного урана (давальческая схема) такой уран должен быть национализирован. Теперь эти препятствия устранены.

Закон позволяет завершить реструктуризацию отрасли уже до конца 2007 года. При этом предусматривается упрощенный порядок формирования государственных АО на базе ныне существующих в отрасли ФГУП с последующей передачей этих активов в ОАО «Атомэнергопром» (акции вносятся в уставный капитал основного акционерного общества без оценки по нормативной стоимости, предварительная госрегистрация ФГУПами прав собственности Российской Федерации на объекты недвижимости при акционировании не требуется). Аналогичная схема, кстати, применялась в ходе реформы системы МПС и создания ОАО «Российские железные дороги», в которой Анна Белова приняла самое непосредственное участие как автор и исполнитель.

Закон разрешает право собственности юридических лиц атомной отрасли на используемые в гражданских целях ЯМ, ЯУ и пункты хранения ядерных материалов (перечень таких юрлиц утверждает Президент РФ, он же определяет перечень ядерных материалов, которые могут находиться только в федеральной собственности); юридические лица наделяются имуществом, необходимым для их полноценного функционирования. Помимо того, что вышеуказанные перечни юрлиц-собственников ЯМ и ЯУ будет утверждать президент, такие собственники (ими могут быть только российские юрлица) будут подлежать лицензированию. За иностранными юрлицами признано лишь право на ввозимые (на переработку) ЯМ (природный уран), продукты их переработки (низкообогащенный уран для зарубежных АЭС) и приобретаемые в России для вывоза ЯМ. Тем самым устраняются законодательные препятствия для организации в России международных центров по обогащению урана в форме СП.

Анна Белова: «Лошадь можно привести к воде, но ее нельзя заставить пить»

– Реформа атомно-энергетического комплекса предполагает в том числе разделение военного и мирного атома? Как это сделать? Это ведь трудно. Атомная энергетика в любой стране — заведомо близка военным. В США министерство по атомной энергетике фактически финансируется как военные расходы.

– В принципе, атомные отрасли всех четырех ведущих ядерных держав создавалась под производство ядерного оружия. Около 17 лет назад произошли ключевые геополитические события на мировой арене и ядерные государства договорились не наращивать более арсеналы ядерного оружия. Вскоре три из четырех держав осуществили комплексную реструктуризацию своих атомных комплексов, предприняв действия по разделению ядерно-оружейного и ядерно-энергетического комплексов. Во всех странах это был очень непростой процесс. До этого времени весь ядерный комплекс управлялся преимущественно военными. Но возникла качественно иная ситуация, изменились стратегические задачи, что повлекло за собой необходимость коренной трансформации системы управления, принципов расстановки приоритетов и принятия решений, логики структуризации и управления активами. Любой процесс, приводящий даже к частичному снижению полномочий, а тем более к передаче пальмы первенства вызывает сопротивление. И в США, и во Франции, где ушло минимум два-три года на то, чтобы убедить Парламенты и Правительство на государственном уровне в правильности такого разделения. Но это совершенно естественный процесс. Первым всегда сложней, последний может, учитывая все ошибки предыдущих, пройти свой путь гораздо быстрее. Любое решение всегда является результатом взвешивания всех аргументов за и против.

– Это споры из-за денег или амбиций, или из-за того и другого?

– Немного не так. Да и споров каких-то особенных не было. Передо мной как менеджером в данном проекте стояла конкретная функциональная задача, в большей степени методологическая, чем идеологическая — оптимизация всех процедур и обеспечение перевода системы из состояния А в состояние Б с минимальными рисками. Кстати оценка ситуации различными людьми удивительно напоминало то, что происходило в ходе реформирования Российских железных дорог пять лет назад. Тогда большинство руководителей, отвечавших в правительстве за силовой блок, говорили, что приватизация отрасли, «продажа Транссиба» разрушит страну. И это было опасение, связанное просто с профессией. Если человек призван защищать, то он должен защищать. Профессионалы по роду их деятельности обязаны переоценивать опасность тех или иных корпоративных изменений. Это естественно. В ответ можно предоставить только тщательно взвешенные и детально проработанные аргументы, обоснованные экономически. Спустя несколько лет многие из тех, кто выступал непримиримыми противниками изменений, сами признали правильность принятого решения и приступили к корректировке некоторых излишне жестких норм, которые заложили в принципы регулирования и нормативные акты. Аналогичная картина наблюдается и сейчас, но темпы изменения ментальности гораздо выше. Надо учитывать тот факт, что мы последняя страна, которая выходит с этими преобразованиями. И в США, и во Франции, и в Англии мирный атом давно корпоратизирован и эффективно конкурирует на глобальном рынке, мы же, упуская время, тем самым сужаем для себя ниши на международном рынке. К тому же я не могу сказать, что у нас в идеологии было какое-то противостояние. Изначально проблема поднималась как требующая консолидированного решения. Была создана межведомственная комиссия, которой руководил Сергей Владиленович Кириенко. В рамках этой комиссии обсуждались все сценарии и возможные альтернативы.

– От администрации Собянин курировал?

– Сергей Семенович. Из Администрации Президента в проекте на разных его этапах участвовало много сотрудников, советники Президента, руководитель и специалисты экспертного управления администрации, Главного правового управления, совета безопасности,… Как, впрочем, из министерств, и из ведомств, из Аппарата Правительства. Это был комплексный, очень сложный проект, который требовал глубокой и всесторонней проработке.

– Как Вы выстраивали работу, какие были приоритеты, какие вопросы на первом плане, какие на втором?

– В качестве принципиальных я бы выделила ряд базовых тезисов, которые необходимо было сформулировать и которые объясняли, почему реструктуризацию атомной отрасли вообще нужно делать. Это касалось ключевых отраслевых комплексов: Ядерно-оружейного, Ядерно-радиационной безопасности, фундаментальной науки и Атомного энергопромышленного. Логика и основные направления их развития были сформулированы в Программе развития атомной отрасли Российской Федерации, утвержденной Президентом России 8 июня 2006г. Т.к. я была назначена руководителем подкомиссии по реструктуризации атомного энергопромышленного комплекса, то более подробно остановимся на нем. В части атомного энергопромышленного комплекса формирование эффективной структуры должно решить две задачи: 1) восполнение растущего энергодефицита внутри страны, то есть воссоздать эффективное управление процессом разработки, строительства и эксплуатации атомных энергоблоков; и 2) создание конкурентоспособных продуктов и технологий в сфере гражданской атомной энергетики, способных существенно расширить присутствие России на международных рынках, особенно с учетом явно проявившегося в 2006 году глобального атомного «ренессанса». Первая задача подробно раскрыта в Федеральной целевой программе, принятой Правительством в октябре 2006г., определены этапы, сроки и необходимые ресурсы для развития атомной энергогенерации в России, доля которой должна достигнуть 25% к 2030 году. Сегодня у нас в стране на нее приходится меньше 16%. Вторая задача связана с тем, что в последние годы проблема энергодефицита стала одной из ключевых проблем сдерживающих мировое экономическое развитие. В этой связи многие страны — США, Индия, Китай, страны Евросоюза заявили об изменении отношения к атомной энергетике. Если в течение 10 лет эта тема в Европе была практически закрыта или не очень интенсивно развивалась, даже в таких странах, которые традиционно являются апологетами атомной энергетики — Франция, Бельгия (где 75% и 60% соответственно генерации электроэнергии происходит на атомных станциях), то сегодня отношение к атомной энергетике сильно изменилось, особенно за последний год. По оценке CERA (Cambridge Energy Research Association), до 2030 года в мире будет построено более 300 новых атомных энергоблоков. При этом Китая заявляет о намерении построить до 80, Индия — до 40. Это огромный международный рынок емкостью под 500 млрд. долларов. Для того, чтобы участвовать в этом рынке, мы должны быть готовыми принять его правила игры. К примеру, быть в состоянии поставить под контроль МАГАТЭ объекты и технологии, которые мы будем использовать при экспорте за рубеж. Это означает, что система должна быть выстроена по-новому, корпоративизирована, обеспечена ее прозрачность. Это просто необходимо, если мы хотим занимать хотя бы 20% — традиционную долю рынка, которую занимал раньше СССР в мировом разделении труда в атомной сфере. А 20% от 300 блоков — это получается 60 блоков. При цене сейчас минимум 1,5 млрд долл. за блок, и это без стоимости топлива – получается приличный рынок, за который стоит побороться.

Сегодня Россия уже занимает свыше 40% мирового рынка поставок обогащенного урана — в силу того, что мы обладаем наиболее эффективной технологией центрифужного обогащения. Но вот в таких сферах, как экспорт готовой продукции атомного машиностроения, топлива, строительства АЭС и т.д. Мы только-только реально начали возвращать едва не навсегда утерянные позиции. Нам нужно повышать качество, применять новые конкурентоспособные технологии, запустить систему их создания и внедрения и сокращать сроки строительства. На сегодня в мире уже сложилось определенное разделение сегментов и зон влияния в атомном бизнесе, сформированы международные транснациональные корпорации - французско-немецкий Арева-Сименс и японско-американский Тошиба-Вестингауз. Поэтому, чтобы выступать на этом рынке в виде адекватного игрока, способного конкурировать как с точки зрения продукта и технологий, так и с точки зрения возможности создавать инновационный продукт, аккумулировать инвестиционный ресурс, нужно объединять весь разрозненный гражданский сегмент атомной энергетики в единый государственный холдинг.

– Вот вы говорите о таких планах, но у многих экспертов есть опасения относительно запасов урана. Есть такие прогнозы, что к 2010-2015 году, особенно при таких темпах развития атомной энергетики, России придется импортировать очень много урана. И как сейчас происходит борьба за нефть, так и в будущем будет происходить борьба за уран.

– Могу предположить, на чем основываются такие слухи. Действительно, базовые добывающие предприятия Первого главка, который во времена Министерства среднего машиностроения занимался добычей сырья - природного урана — находились в Казахстане, Узбекистане, немного на Украине. И после распада СССР значительная доля добывающих рудников оказалась за пределами России. Но это не означает, что кончились запасы урана. Все забывают, что по запасам природного урана Россия входит в пятерку стран-лидеров. Любой рынок связан со спросом, предложением, ценой. У нас есть достаточное количество уже разведанных месторождений, просто стоимость извлечения урана там существенно выше, чем в Казахстане. Когда мировая цена была 40 долларов за кг урана, они были нерентабельны, а при цене, уже перевалившей за 100 долларов за кг, добыча становится рентабельной. Да, это потребует серьезных инвестиций. Но сами сырьевые месторождения в достаточном количестве присутствуют на территории России. А еще одной причиной, по которой в последние 10 лет данные месторождения было практически законсервированы, является то, что и в бывшем СССР, и в России есть достаточные запасы высокообогащенного урана. И процесс разубоживания, то есть превращение высокообогащенного урана в низкообогащенный для использования его в качестве топлива, давно уже идет. Есть у нас такой контракт и с США. По его условиям мы из оружейного урана изготавливаем низкообогащенный урановый продукт — сырье для производства топлива для американских атомных станций. Мало кто знает, что уровень энергозависимости Америки от России в части атомного топлива является беспрецедентно высоким: ведь каждая 10-я лампочка в их национальной энергосистеме горит благодаря российскому урану. Доля АЭС в США в общей энергогенерации составляет 20%, а 50% топлива для них поставляется из России. Это долгосрочное соглашение. Кстати, в США практически нет месторождений урана вообще, тем не менее, американцы абсолютно спокойны на сей счет. Есть развитый международный рынок. Еще стоит добавить, что сегодня идут разработки, связанные с созданием конвертируемых технологий — МОКС-топлива, тогда можно будет говорить о замкнутом ядерном цикле. Я думаю, что в ближайшие 50 лет будут найдены принципиально новые решения.

– Раз уж затронули рынки, то стоит заметить, что, в отличие от США, с Европой не все так гладко. По мере расширения ЕС скорее происходит вытеснение нас с традиционных рынков. Вот недавно Болгария вступила в ЕС, стало быть, АЭС в Козлодуе, построенную при участии СССР, закроют. Каким образом будем отвоевывать рынки? Какие перспективы?

– Я не думаю, что АЭС вот так возьмут и закроют — стоить это будет сопоставимо с ценой эксплуатации, а энергодефицит будет являться колоссальной проблемой. Что касается процесса завоевания рынка, то он может происходить только на основе создания конкурентоспособного продукта. И если за последние 10 лет мы у себя достроили только два энергоблока, это означает, что и уровень технологий, и квалификация специалистов, и инновационный потенциал существенно упали. К счастью для нас, в большей или меньшей степени это случилось везде, потому что не было активного развития атомной энергетики. Но сейчас корпорации «Арева», «Тошиба — Вестингауз» инвестируют огромные деньги в создание новых продуктов, в разработку новых технологий производства и строительства атомных блоков (в гораздо более короткие сроки с высоким качеством безопасности). И это важнейшая задача, которая стоит перед создаваемым российским Атомэнергопромом. Именно поэтому одномоментно с принятием стратегических решений о том, как решать проблему энергодефицита, системных решений о том, как нужно строить корпоративную структуру, поставлены технологические задачи, в том числе по созданию универсального модульного блока АЭС (до сих пор АЭС строились у нас по индивидуальным проектам), который можно в срок не более 60-ти месяцев привязать, построить и гарантированно ввести в эксплуатацию. Он должен использовать самые современные материалы и технологии, и быть конкурентоспособным по надежности и цене. Это важно потому, что утвержденная ФЦП задает амбициозные темпы строительства, которые необходимо четко выдержать. Это важно и потому, что надо будет завоевывать новые рынки, а любое участие в международном разделении труда требует референтности. То есть если ты не сделал этого у себя, то вряд ли кто-то это у тебя закажет. Никто не хочет быть первым подопытным пациентом. Именно внутренняя программа интенсивного развития атомной энергетики в России и дает нам все основания говорить о том, что мы можем претендовать с нашим продуктом на определенную долю в международном разделении труда.

– Как будет выглядеть структура новой реформированной отрасли, разделенной на военную и мирную. В частности, какова будет судьба предприятия ТВЭЛ?

– Я бы не взяла на себя смелость рассказывать, как точно будет выглядеть структура в первую очередь потому, что это не моя компетенция, а прерогатива руководителя отрасли С.В.Кириенко и вышестоящих руководителей государства. На сегодня подписан законопроект, создающий правовые основы для формирования такой структуры. Закон регламентирует, что основные решения, связанные с формированием государственного акционерного общества «Атомэнергопром», будет принимать президент России. Предполагается, что в рамках этой структуры должны быть объединены все активы гражданской части отрасли, включая пакеты акций, принадлежащие государству в акционерных обществах (в том числе акции ТВЭЛ), ФГУПы, которые должны пройти процедуру акционирования и после этого их акции также будут внесены в уставный капитал, учреждения повышения квалификации и переподготовки кадров, иное имущество. В ходе обсуждения модели реструктуризации задавался вопрос — а почему нельзя создать структуру на базе ФГУП? В первую очередь потому, что в течение последних 12 лет в целом ряде звеньев цепочки от добычи урана до генерации уже сформировалось значительное количество акционерных обществ, в том числе даже и без контроля государства. Сегодня предприятия, добывающие уран — это акционерные общества, в которых доля государства даже менее 50%. Заводы, производящие парогенераторы, центрифуги, другое оборудование — давно акционированы. Фабрикация и экспорт обогащенного урана осуществляется государственными акционерными обществами — ТВЭЛом и Техснабэкспортом, реакторостроение — частная собственность, даже в ОАО «Атомсройэкспорт» до недавнего времени государством был утерян контроль и только в прошлом году удалось выкупить недостающий до контрольного пакет акций. ФГУПами в отрасли остались только обогатительные предприятия, опытно-конструкторские и проектные институты и АЭС. Таким образом, из 8 элементов передела у нас больше половины уже акционировано.

Сейчас стоит задача построения комплексной системы управления, которая позволит параллельно решать вопросы научно-технического и инновационного развития и разработки и внедрения нового продукта по всей цепочке. Конечный эффект — это, безусловно, генерация. Но если мы не сможем обеспечить продукт соответствующего качества на каждом отдельном этапе, то не сможем эффективно решить и конечную задачу. Управлять комплексом нужно в целом. Соответственно, нужно объединить принадлежащие государству пакеты акций в АО, и те ФГУПЫ, которые работают в цепочке атомного энергопромышленного комплекса. Собственно, структура ничем особенным не отличается от понятных и общепринятых моделей государственных корпораций, как в России, так и за рубежом, за исключением особых требований, устанавливаемых законом в части обеспечения безопасности ее функционирования.

– Означает ли это, что в будущем приватизация пакетов исключена или нет?

– Законом определено, что все акции основного ОАО «Атомэнергопром» принадлежат государству, все операции с этими акциями разрешены только на уровне закона. Соответственно, теоретически, возможность не исключена, если будет изменен закон. Но, на мой взгляд, сегодня об этом даже бессмысленно говорить.

– Соответственно, бессмысленно говорить и об IPO?

– В части головного холдинга — да, 100-процентов акции принадлежат государству. Что касается дочерних или внучатых компаний — здесь могут быть различные варианты. Сразу скажу, что очень жесткие ограничения введены законом на операции с акциями для юридических лиц, являющихся собственниками ядерных материалов или ядерных установок, а также на акции дочек. Другие компании, входящие в структуру холдинга на более низких уровнях, в установленном порядке вполне могут привлекать инвестиции, в т.ч. и через IPO.

– По поводу инвесторов. Планы масштабные и потребуется привлечение довольно массивных инвестиций. Не противоречит ли такая структура этой задаче? Ведь речь пойдет в том числе о привлечении частных инвестиций. Каков механизм привлечения?

И уточняющий вопрос — вот какой. Например, англичане сейчас не очень довольны созданной ими структурой, все чаще говорят о том, что надо что-то распродать. Потому что такая форма госсобственности — не всегда себя зарекомендовала себя эффективной формой с точки зрения управления такой собственностью. К примеру, если смотреть на тут же электроэнергетику, то ее реформа идет по несколько иному пути, в частности что касается того же привлечения инвестиций.

– И там не все просто с привлечением инвестиций. И вопросы эти стали актуальным лишь шесть лет спустя после начала реформ. Этот сдвиг произошел далеко не сразу. Вы знаете: лошадь можно привести к воде, но ее нельзя заставить пить…

– В рамках частно-государственного партнерства можно заставить ее пить…

– От того, что мы скажем — давайте срочно привлекать инвестора, мало что изменится. Любое насильственное принуждение лошади пить пользу для лошади не принесет. По-моему, любой процесс должен экономически созреть. И он развивается, только если в его результате есть экономически обоснованная заинтересованность. То, что есть на сегодня — я уверена, заведомо хуже, чем то, что будет построено завтра. Сегодня вообще невозможно привлекать инвестиции, ФГУП вообще не является собственником своего имущества. Вот ключевой ответ. Невозможно создать мотивационный механизм для менеджмента, управляющего тем, что находится у него на праве хозяйственного ведения. Мы создаем структуру, которая по своей идеологии является рыночной. И я считаю, что основная проблема, которую нужно решить сегодня — сформировать, заложить как у Высоцкого «красные флажки», обеспечивающие эффективное управление структурой, чтобы система изнутри генерировала вектор, направленный на повышение качества, увеличение доходов, снижение издержек, была способна создавать новый продукт, могла его внедрять, имела возможность аккумулировать инвестиционный ресурс. Создаваемая структура решает эти задачи.

Что касается инвестиций, то полноценная возможность их привлечения на сегодня может быть отложена. Это всегда баланс между риском и потребностью в деньгах. Если мы сегодня говорим, что создание эффективного атомного энергопромышленного комплекса — это решение проблемы энергодефицита в стране и это, в первую очередь, государственная задача, мы понимаем, что речь преимущественно идет об элементах государственной инфраструктуры. В этой ситуации может быть и не надо в полный рост ставить задачу привлечения большого количества средств частного инвестора. Может быть, государство должно сначала создать прочный инфраструктурный фундамент? Запустить систему. Гораздо важнее сейчас, чтобы эта система была безопасна. Переход от прежней системы, когда ядерная установка могла находиться только в федеральной собственности, к новому — ментально принципиально новому — пониманию, что ядерная установка является собственностью юридического лица, даже 100-процентно государственного — это сам по себе очень серьезный шаг. Сделав его, нужно быть гарантированным в отсутствии необратимых последствий. И нельзя стремиться сразу прыгнуть в рынок. Мы как бы двигаемся очень медленно и очень осторожно, соблюдая в первую очередь интересы не только государства, но и всего общества. Именно потому что осознаем, что риски высоки. Именно поэтому используется такая модель, когда задача привлечения частного инвестора пока является не самой главной. Первый шаг в сторону рынка — жестко управляемый государством.

Есть и еще один весомый аргумент. Из моей личной практики. Когда создавалось ОАО «РЖД», ставился вопрос — а что это вам даст? Ведь 100% будет принадлежать государству. Периодически возникала идея привлечения частных инвестиций. Но когда меньше, чем через год после создания ОАО «РЖД» получило инвестиционный кредитный рейтинг, равный суверенному, и когда как результат этого была снижена стоимость заимствований с 16% до менее 9% , то это стало очень существенным дополнительным инвестиционным ресурсом. В создании мощной государственной корпорации есть много своих плюсов.

– То есть вы сейчас делаете акцент на качество управления?

– На качество управления.

– Перечислите, пожалуйста, по пунктам, чем предлагаемая модель по эффективности будет отличаться от ФГУПов?

– ФГУП не позволяет эффективно управлять имуществом, поскольку оно находится на правах хозяйственного ведения. Очень сложно, практически невозможно выстроить систему управления, связанную с привязкой интересов его сотрудников и руководителей к результатам деятельности. Другая проблема связана со стратегией развития, выстраиванием комплексного управления. Если это один ФГУП, то так или иначе ряд вопросов еще можно решить. Для системы, объединяющей предприятия разной организационно-правовой формы — это нерешаемая задача. Сама форма ФГУПа не предполагает активного участия в рынке. В частности, форма ФГУП не позволяет возможности участвовать в международном разделении труда. По обязательствам ФГУПа солидарную ответственность несет государство. А риски, которые возникают в этой плоскости, весьма велики. Выгодно ли государству брать эти риски или все-таки это должно быть государственное АО как юридическое лицо, которое берет на себя риски.

– Маленькая оговорка: в России ФГУПы подчас не де юре, но де факто рассматриваются их управляющими как собственность…

– Соглашусь.

– А сколько сейчас стоит в России построить АЭС?

– Тот проект, который сегодня находится в завершающей стадии разработки, предполагает, что стоимость строительства будет около 1,2 тыс долларов за киловатт, то есть порядка 1,2 — 1,5 млрд долларов.

– Какие ближайшие объекты будут построены?

– В ФЦП определено два направления. Это достройка объектов, которые уже были заложены на территории России, и строительство новых объектов. При этом, когда мы говорим о новом строительстве, нужно понимать, что это не самостоятельная деятельность Росатома, поскольку само строительство атомных блоков еще не гарантирует их функционального включения в энергоцепочку. Эти вопросы необходимо решать согласованно с развитием сетевого хозяйства. Мы уже столкнулись с результатами советского планирования, когда в Курске стоит на 90-процентов достроенный атомный блок, а передать его энергию в энергодефицитный центральный регион невозможно из-за отсутствия сети.

– То есть потребуется согласование еще и с РАО?

–Не только с РАО. Это совместная государственная программа — и Минпромэнерго, и РАО ЕЭС, и Росатома, и других причастных ведомств, которые решают вопросы согласованного размещения объектов энергетики. В марте этого года в Правительство будет представлена согласованная «дорожная карта», т.е. генеральная схема размещения объектов электроэнергетики, которая будет включать в себя все перспективные объекты электроэнергетики вместе с развитием сетевого хозяйства. В рамках этой генеральной схемы уточняются объекты размещения АЭС.

– Ускорение реформы электроэнергетики как повлияет на ваш холдинг?

– По-моему, положительно. На мой взгляд, возможно будет сделан совместный следующий шаг. Создание холдинга в атомной промышленности поможет реально снизить электродефицит в России. И дальше речь может пойти о согласованной стратегии развития активов, которые так или иначе в ближайшее время должны обрести, с одной стороны (тепловая генерация в рамках реформы электроэнергетики) рыночный статус, с другой стороны — сетевое хозяйство, гидрогенерация, атомная генерация — государственный. Согласование должно происходить как на уровне госрегулирования, так и на уровне хозяйственной деятельности.

– Сколько человек работает в атомной отрасли?

–Более 300 тысяч.

– Уровень зарплат по сравнению с другими — теперь уже можно говорить о естественной монополии — сопоставим?

– Сопоставим, но, конечно, меньше, чем в Газпроме, и РАО ЕЭС, которые уже давно акционерные общества.

– Уже существуют механизмы повышения уровня оплаты труда в отрасли? Ведь без этого трудно говорить и о повышении ответственности и повышении безопасности. Нищий атомщик — явление опасное.

– Вопросы кадровой политики в отрасли, заключение социального договора и предоставление каждому работнику отрасли перспективы — это важная задача на сегодняшнем этапе. Даже на моей памяти в течение года работы в отрасли отношение людей к своему будущему заметно изменилось. Работники отрасли, которые еще помнят настрой времен «атомного проекта номер 1», тот психологический подъем, «движение в струе», когда они решали важнейшую государственную задачу, последние годы в какой-то степени попали в «стоячую воду». Было непонятно, что будет с отраслью. За 10 лет — два блока, вялое существование. Сама структура активов, построенных в советское время для решения других задач, после завершения гонки вооружений оказалась не готовой решать задачи нового периода. После объявления Сергеем Кириенко программы реструктуризации отрасли, после утверждения программы развития Президентом, пришло понимание, что предстоит напряженная работа, большое количество заказов. Наступило пробуждение. Люди уже начинают выступать с инициативой. Когда ко мне, управленцу (не атомщику), приходят профессионалы отрасли или пишут письма о новых целях, технологических решениях — это очень важный признак новой мотивации людей, мобилизации кадров.

– При Лаврентии Павловиче мотивация была «давай-давай», а при Сергее Владиленовиче какая?

– После окончания МИФИ (кстати, я с красным дипломом окончила профильный ВУЗ советских атомщиков) я пришла по распределению в оборонное НИИ, которым в свое время руководил сын Л.П.Берии. Там мне рассказывали живые люди, ветераны предприятия, то, что они пережили сами в те далекие годы: «У нас раньше вот на этом месте стоял большой ангар с испытательной лабораторией и два выхода. Первый — если мы сможем достичь установленных параметров — где стояла черная «волга», высокая зарплата. Второй выход — спецодежда и далекое таежное поселение.» Я убеждена, что этот период наше общество прошло безвозвратно. Сегодня проделана значительная работа, связанная с разработкой профессионограммы отрасли, анализом, запуском механизмов, обеспечивающих подготовку необходимых кадров. Этот вопрос важен и для людей, и для руководителей. Если у тебя не хватит монтажников, сварщиков, проектировщиков, научных работников, то ты физически не сможешь создать тот набор продуктов, который необходим для выполнения поставленной задачи.

Поэтому, с одной стороны, люди понимают, что есть прогнозируемое будущее, есть госзаказ, есть понимание того, как в рамках этого госзаказа он будет завтра кормить семью, из каких источников ему будут платить зарплату. С другой стороны, есть понимание того, в каком сегменте у нас возникает дефицит кадров, чтобы вовремя сориентироваться, повысить качество отраслевой подготовки и переподготовки кадров, что надо делать, чтобы в вузе и техникуме сформировать необходимые кадры, способные готовить необходимых специалистов, как нам нужно выстроить систему мотивации, как нужно подготовить коллективный договор. Задача на уровне отрасли изменить отношение людей к своему труду поставлена в каждом хозяйствующем субъекте. Но при всем при этом, на мой взгляд, в кадровой работе существенную помощь оказало именно разработка и утверждение долгосрочной программы развития отрасли. Хочется работать и создавать то, чем будут гордиться твои дети.

Журнал «Профиль» №7, 26.02.2007